«Путь музыки такой: ухо — сердце — разум». Интервью с Рафаэлем Гуалацци

в категории Интервью/Творчество

#уЕжа серебряный призёр Евровидения, итальянский джазовый пианист, исполнитель и автор песен Рафаэль Гуалацци

Среднее время чтения: 12 минут

Хочу короче!

Накануне очередного Евровидения хлебом не корми, дай повспоминать понравившихся конкурсантов прошлых лет. Например, итальянского джазового пианиста, исполнителя и автора песен по имени Рафаэль Гуалацци. Он представил свою страну на Евровидении в 2011 году после 13-летнего отсутствия Италии на конкурсе. Исполнив джазовую песню «Follia D’amore», им же написанную, Рафаэль оказался на 2-м месте. Пока это лучший результат Италии с 2011 года и третий за всю многолетнюю историю участия этой средиземноморской страны в песенном конкурсе.

После Евровидения Рафаэль Гуалацци никуда не пропал, выпустил три альбома, самый свежий из которых вышел в сентябре 2016 и называется «Love Life Peace», ездил по миру, устраивал перформансы в метро и аэропортах… А вот в России этот итальянский джазмен ни разу не был, но с российской журналисткой охотно поговорил.

Итак, знакомьтесь поближе: Рафаэль Гуалацци.

— Рафаэль, вы не жестикулируете, много работаете, пьёте чай… Вы итальянец вообще?

— Я ощущаю связь с корнями и горд быть итальянцем, уроженцем Урбино. С другой стороны, у меня был и заграничный опыт: три года — с 2012 по 2015 — жил в Лондоне, чтобы лучше проникнуться английским языком, на котором обычно пишу свои песни. На создание первых композиций меня вдохновил Новый Орлеан — там я участвовал в нескольких джем-сессиях и слышал много разных групп. Ещё был американский опыт в Вермонте, там в 2008 году участвовал в проекте «The History & Mystery of Jazz» вместе с ещё семью музыкантами разного происхождения. Каждый из нас отвечал за какое-то своё направление в джазе, я там играл регтайм и переаранжировал свои песни в этом стиле. Потом было много выступлений в Европе, Азии, пару раз был в Японии… В сущности, пропустил только Южную Америку, Балканы, Россию и соседние с ней страны.

— Вопрос не по теме, но очень уж интересно. Ваша отличительная черта — полосатые носки. Много их у вас?
— Ой, у меня куча разных. Но когда начинаешь носить такие весёленькие носки, ты не можешь остановиться, это ж так круто. Конечно, это не обязательная часть дресс-кода, но зато позволяет сделать один день отличным от другого. А не то что просто белые или чёрные носки. Мне этих двух цветов хватает и на клавиатуре фортепиано. Так что ищу иные цвета! Вообще по секрету: я всегда хотел быть художником, но отец не позволил мне поступить в художественную школу, он считал, что там учатся одни отбросы. Я, конечно, до сих пор не понимаю этого его решения, но действительно счастлив тем, как всё сложилось, что занимаюсь именно музыкой.

Уровни простоты

— Вы были первым, кто представлял Италию на Евровидении после перерыва. Чем это было для вас?

— Это была фантастическая возможность исполнить джазовую композицию перед столь огромной аудиторией — конкурс смотрело почти сто миллионов человек. И эта возможность не только для тебя лично, но и для музыки. Для разной музыки. В целом на Евровидении были джазовые композиции, конечно, но не так и много — буквально по пальцам пересчитать. И выходит, что, исполняя джаз, привносишь что-то иное.

 

А вы сами следите за этим конкурсом?

— Смотрел пару раз: для удовольствия и не только. Видел выступление Нины Дзилли в 2012, затем Марко Менгони в 2013. Но больше всего понравилось прошлогоднее Евровидение, где победил Сальвадор Собрал. Песня у него была фантастическая, она мне очень понравилась своей простотой, интенсивностью и качеством. Мне вообще нравится его музыка.

— Забавно. А он вас называет своим любимым итальянским музыкантом.

— Это очень приятно. Относительно Сальвадора Собрала — это вообще какое-то счастливое совпадение: как-то я выступал в Барселоне, и там был парень, приятель моего друга из Урбино. Он подошёл и говорит: «Эй, мне понравился твой концерт! Тебе надо вот этого ещё парня послушать, он классный!»— и дал мне клочок бумажки, на котором значилось имя Сальвадор Собрал. Я послушал и подумал: да, действительно классный! И даже не понял в тот момент, что на бумажке ещё и контакты его написаны. После Евровидения я связался с Сальвадором, рассказал, что мне очень понравилась песня и само выступление. И было очень приятно получить ответ, так как мне казалось, что после победы на конкурсе он будет супер-занят. Надеюсь, однажды нам выдастся шанс поработать вместе. Я очень горжусь такой музыкой, не хочу называть её джазом, но она обладает джазовой силой, силой качества. Это был пример красоты и того, как её может воспринимать огромная аудитория.

— Победа песни, с которой выступил Сальвадор Собрал, в общем-то, для Евровидения прецедент. Обычно публика любит что-то попроще. Вас это расстраивает?

— Нет. Порой бывает, что музыка «попроще» прекрасна именно своей простотой. Наиболее интересные итальянские песни из прошлого вроде «Volare» – это очень-очень просто, всего три ноты. [поёт] Во-ла-ре, о-о… и всё! Это отличный трюк и невероятная песня! Порой нет необходимости говорить сложно, когда речь идёт об искусстве, музыке… Это может быть просто. Но есть несколько уровней понимания. Как у Данте Алигьери в «Божественной комедии». Первый уровень – простой, но потом тебе нужно копнуть глубже и увидеть, что же в действительности подразумевалось. Для меня важно, чтобы песня была богатой внутри. Простота – отличный способ достичь уха слушателя прежде, чем достигнуты сердца и умы. Тут путь такой: ухо – сердце – разум.

Ты действительно понимаешь музыку, только слушая её вживую.

— А вы не думали стать поп-певцом?

— [смеётся] Вообще я себя ощущаю любителем джаза и в том числе ценю его историческую поп-ипостась. В прошлом он ведь сам по себе был популярной музыкой, понимаешь? Это всё опять же к простым вещам. Ты не будешь слушать аранжировку, если не знаешь мелодии. Так вот тема, мелодия — это та простота, тот поп-аспект, который приближает тебя к композиции, когда можно прослушать все инструменты, разобрать аранжировку… Я всё-таки джазолюб, и мне нравится доносить эти вибрации, эту музыку до широкой аудитории. Потому что красота заслуживает того, чтобы её оценили массы, а не кучка знатоков.

— И, тем не менее, ваш последний альбом — он больше поп, нежели джаз.

— Потому что не я был его продюсером [смеётся]. А ещё потому, что когда слушаешь альбом, песни из него кажутся простыми. Но, я считаю, ты действительно понимаешь музыку, только слушая её вживую: все её значения и смыслы внезапно раскрываются, это совсем другой уровень понимания.

Три года – на выход в свет

— Родители ждали гениального сына, раз назвали вас Рафаэлем — как вашего знаменитого земляка-художника?

—  Ну, вообще-то не совсем. Меня зовут Раффаэле, это обычное такое итальянское имя. Но когда я начал свой первый проект, «Love outside the window», который должен был распространяться в Южной Америке, была идея принять участие в трибьюте Тома Жобима и начать карьеру с Бразилии. Тогда продюсер, с которым я на тот момент работал, предложил подобрать мне другое имя, более тепло звучащее что ли. «Что ты думаешь про имя Джувалас, например?» — спросил он меня. «Не, Джува совсем не нравится. Давайте что-то поближе к моему имени. Может, Рафаэль?» И продюсер ответил: «Да, это хорошо. Можно звать тебя Рафа». В итоге альбом был выпущен в Италии под именем Рафаэль Гуалацци, а музыканты и слушатели стали меня так называть. Жители Урбино, конечно, гордятся моим успехом. Они думают, что я зовусь как большой мастер Рафаэль Санти. И, возможно, это и было прославление великого художника, неосознанное. Но в действительности Рафаэль – это просто лучше, чем Джува [смеётся].

Талант значит столько же, сколько и работа, которую ты вкладываешь в творчество.

—Я слышала, что вы называете себя ремесленником, но никак не талантом.

— Это когда это я такое сказал?.. Да не, я просто говорю, что я работник искусства, люблю музыку и уважаю её. Когда меня называют талантливым —  вот этого не чувствую. Когда говорят «фортуна», «удача», «талант», я думаю, что это удача — иметь более чувствительное ухо, более длинные пальцы… Но в то же время ты ещё и работать над этим должен. То есть, например, если взять Джанго Рейнхардта (ты, возможно, знаешь, что это лучший гитарист в истории), так он мог использовать всего лишь два пальца, поскольку остальные во время аварии он опалил, и они потеряли чувствительность. И он отрабатывал технику. Мишель Петруччиани был маленьким человечком, а сыграть мог чёрта лысого. Так что, думаю, талант значит столько же, сколько и работа, которую ты вкладываешь в творчество.

— А сколько времени вы проводите за фортепиано?

— Хм, знаешь, я разделяю время за инструментом на время на аранжировку, на технику, на изучение новых песен, на композицию. Когда я дома три дня подряд (если такое получается), стараюсь 6-7 часов выделить. Может, и больше. А в туре у меня с собой всегда электропианино — это не равнозначная замена роялю, но всё-таки есть возможность упражняться у себя в апартаментах. После тура нужно пару недель отдыхать – в том числе и инструменту. И уже потом к нему возвращаешься. А вообще нужно понимать, что разница между концертным и межсезонным состоянием огромная, поэтому тренироваться надо много.

— Вы настолько любите музыку?

— Да, люблю. Я живу ради музыки.

Если не хулиганить, классика будет достаточно скучным занятием.

— А вы помните тот момент, когда решили заняться джазом?

— Началось всё с того, что в 1996 году я пришёл на джазовый фестиваль в Урбино и встретил там гитариста Джимми Виллотти, интересно миксовавшего музыку Джанго Рейнхардта с тосканскими мотивами. Он мне сказал: «Если тебе нравится джаз, значит, ты должен начать с самых истоков. Начни слушать его с простых форм – блюз, рабочие песни. Пойми культуру джаза, узнай о том, почему люди это писали, почему начали это петь, почему сочиняли произведения именно в таком ключе». Так я и сделал. Начал слушать с самых-самых старых джазовых композиций. Позже создал свою первую группу. В то время я учился в консерватории в Пезаро, а там как-то не поощряли любовь к какой-либо другой музыке, кроме классической. Однажды я дома играл классику – и в определённый момент начал свинговать. Это услышала сестра и позвонила отцу: «Папа, чё за фигня? Он постоянно играет на пианино!». Отец ответил: «И что?» — «Он не для консерватории играет, он играет джаз!» [смеётся] Я люблю классическую музыку, но и повеселиться люблю. Если не хулиганить, классика будет достаточно скучным занятием.

— А что сейчас сестра говорит о вашей музыке?

— Сейчас, конечно, очень гордится. Она юрист, поэтому вначале помогла мне уладить некоторые правовые моменты в дебютном туре. А потом мы решили, что семью и профессиональную сферу надо разделять, потому что это действительно тяжело. К тому же, она сейчас очень занята. Не до меня ей – она с мафией разбирается.

В 2005 году вышел мой первый альбом. Это похоже на то, будто я был беременный, потом поехал в больницу и — ааааах! Выдохнул, наконец.

— Кто были ваши первые слушатели и что они говорили о ваших сочинениях?

— Первым слушателем был мой саксофонист. Он мой очень хороший друг, ещё с подросткового возраста, когда мы сколотили первую группу. Ещё он прекрасный композитор и на данный момент — арт-директор джаз-феста в Урбино. Зовут его Массимо Валентини. Как-то он пришёл ко мне и сказал: «Слушай, а крутые песни пишешь, тебе надо их показать кому-то». На мой невнятный лепет том, что надо бы их записать в студии, он ответил, что у него дома есть рояль и рекордер, на то время довольно продвинутый, – запишемся. Что ж, мы сделали запись. Звук был жуткий, как и моё произношение. Конструкция песен, грамматика –  просто ужас. Это было что угодно, только не профессиональная запись. Потом её услышал мой отец. Он сказал, что скоро в город приедет некий продюсер, его старый знакомый. Дай, говорит, мне эту запись, покажу ему. Я ему такой: «Пап, запись ужасная!» Но он резонно заметил: «Хоть что-то». Тогда я попросил друга переписать получившееся на CD, и он закольцевал запись. Жуткий звук, постоянное повторение… Казалось, ничего хорошего из этого не выйдет. Однако продюсер был в восторге: музыка, звучание – всё, по его мнению, имело отличный потенциал. Я удивился —  это мягко сказано. Затем мне надо было убедиться, что мой английский превосходен или практически идеален, и я взял несколько уроков у местных профессоров. Потом — студия, первый альбом, записанный за полтора дня…  Три года занял у меня «выход в свет», при таком-то колоссально коротком продакшне. В любом случае, вот те люди, которые стояли у истоков, и все они очень важны.

— Записать альбом за полтора дня — это как?

— Это долгая история, на самом деле. В 2003 году как-то вечером я за 3 часа записал черновик альбома. Парень из звукозаписи сказал: «А, да, круто, скоро увидимся. До встречи». И пропал. Прошёл год. В 2004 году мне говорят: «Надо сделать альбом, у тебя полтора дня». И я такой трррррррррр – готово! Спрашиваю: «Когда альбом выйдет?» – «Очень скоро». Ну и ещё год прошёл. И, наконец, в 2005 году вышел мой первый альбом. Это похоже на то, будто я был беременный, потом поехал в больницу и — ааааах! Выдохнул, наконец.

Конструктивные контрасты

— Быть музыкантом в Италии – это хороший выбор для карьеры?

— Думаю, это зависит от того, какой ты хочешь видеть свою музыку. Для джазового музыканта, честно говоря, это непросто – особенно для нового поколения. Сейчас внимания к джазу мало, равно как и к классике, это не мейнстрим. К примеру, у нас нет радио, на котором играл бы только джаз. Или классика. Так, пара ночных программ на одной из трёх национальных радиостанций. А во Франции, например, ситуация другая: там как минимум пять джазовых радио. Потому что это есть в их культуре. В Италии не особенно много способов продвижения джазовой музыки. Мне остаётся надеяться, что положение вещей поменяется – именно в смысле культуры. И, надеюсь, итальянские политики и те, кто принимают решения, поймут, что итальянский джаз существует. Как в 1940-х Джанго Рейнхардт сказал в интервью, джаз – это не только американская фишка. Есть и французский, и испанский, и венский джаз. Я имею в виду, важно понимать, что это тоже — наша [итальянская] музыка. И самая первая джазовая запись была сделана бэндом, которым руководил итальянец Ник Ларокка.

Каждый артист должен петь на языке, с помощью которого рождается его музыка.

— Билеты на ваши концерты довольно дешёвые. Как вы вообще зарабатываете?

— Меня не очень-то волнуют деньги. Я просто счастлив делиться своей музыкой с большой аудиторией. Мне не нужны богатые зрители, я хочу, чтобы право слушать мою музыку было у каждого.

— В России многие музыканты зарабатывают участием в корпоративах и частных вечеринках. А в Италии?

— Ну, если быть честным, у любого музыканта, у любого тура есть бюджет, и далеко не всегда все хотелки могут окупиться одной только стоимостью билетов на концерты. Что же в таком случае делать? Играть на коммерческом мероприятии и подзаработать. Эти деньги можно пустить на улучшение тура, например, или на что-то другое. Я деньги, заработанные подобным образом, себе в карман не кладу. Моя главная награда — делать свою работу.

— Многие итальянцы стараются не петь по-английски. А вы не боитесь использовать чужой язык? Вас не пугает перспектива засилья английского?

— Мне кажется, что каждый артист должен петь на языке, с помощью которого рождается его музыка. Свою первую песню я написал на английском. Да, конечно, сейчас джаз не является штукой исключительно американской, но как ни крути, он родился на американском английском, лучше всего подходящем для его исполнения. Порой стоит уважать традиции. Разные языки по-разному звучат. Итальянский хорош для медленных песен, таких как «Volare», «Il cielo in una stanza» Джино Паоли, «Estate» Бруно Мартино. В них итальянский язык может «расправить крылья», но в быстром темпе он не «выстрелит». Ну, или сработает, но не будет звучать так хорошо. Единственный быстрый вариант, в котором итальянский звучит хорошо, — это песня «Brava», исполненная Миной.

На самом деле, думается мне, ставить такого рода эксперименты – это хорошо. Хотя вот я, например, по своему восприятию нахожу, что французский язык хорошо работает в быстром темпе, но не будет никогда так же лёгок, как английский. Потому что особенность английского в том, что он очень догматичный, очень практичный. Можно от одной части речи образовать другую, можно даже не изменять слово порой, чтобы оно работало как другая часть речи. Это же так практично! Так просто! А звучание слов? Они отлично звучат в джазе.

Россия — отличное место с богатой музыкальной историей — и по части джазовых композиторов, между прочим

— Итальянцы, кажется, самая музыкальна нация. Но сейчас ваши композиции и исполнители не популярны за рубежом. Почему?

— Наверное, потому, что мы были сильны в сочинительстве классической музыки. У нас долгая музыкальная история, и много всего с ней было связано. Например, в XVIII веке многие зарубежные музыканты приезжали сюда играть при дворе, в XIX Италия явила миру широкий спектр оперных певцов и композиторов. Маурицио Поллини, один из знаменитейших в мире классических пианистов, как-то в интервью сказал правильную вещь: у итальянцев, по сути, нет музыкальной культуры, относящейся к XX веку.

— А у нас до сих пор слушают Аль Бано, Риккардо Фольи, Тото Кутуньо и других итальянских ретро-исполнителей. А современным итальянским музыкантам интересна Россия?

— В каком смысле?

— В смысле концертов.

— Да! Каждая новая страна важна: это обогащение твоей музыки, культуры, опыта. И я думаю, Россия — отличное место с богатой музыкальной историей — и по части джазовых композиторов, между прочим. На самом деле, многие джазмены тесно связаны со Стравинским, Мусоргским. Скрябин — один из моих любимейших композиторов. Вот Гершвин, например, черпал вдохновение из русской культуры, из русской музыкальной энергии и привносил в другую культуру. Музыка получается, когда барьеры разрушены. Я считаю, что музыка – это лучшее средство для человеческой расы, чтобы понять, что вместе мы можем сделать мир лучше благодаря конструктивному контрасту между нациями. Можно создать лучший мир, лучшую культуру, лучшую музыку, лучшее всё.

Я хочу в один прекрасный день приехать играть в Россию. Именно музыка ведёт меня.

— А вы знаете что-нибудь о современной русской музыке?

— Честно говоря, я довольно безразличен к российским исполнителям, не хочу никого обидеть. В основном мне знакома классическая музыка. Что касается современного русского джаза… Друг недавно ездил в Россию выступать, так вот он мне сказал, что у вас очень интересный джаз. И я хочу в один прекрасный день приехать играть в Россию. Я имею в виду, что именно музыка ведёт меня. Именно она заводит туда или сюда, даёт встречаться с разными людьми. Мне кажется, Россия – это место с богатой культурой, долгой музыкальной традицией, и там, должно быть, весьма холодно.

— Ну, холодно у нас только зимой. Летом-то тепло.

— Что вы понимаете под тёплой погодой? Сколько у вас там вообще степеней жары?

—  Тепло — это 20 градусов, жарко —  около 30.

— Ого! Если меня никто не укусит, я, пожалуй, в Россию, если не с концертом, то в отпуск приеду. Я представляю вашу страну огромной — Италия-то маленькая, и я тоже чувствую себя мелко в сравнении, когда смотрю на карту. Кажется, если потеряюсь у вас, это будет очень далеко… Такие расстояния!..

А пока вы не приехали, что вы хотите сказать своей российской публике, которая сейчас вас читает?

— Я очень благодарен за то, что им нравится моя музыка. Слушатели – это самая важная часть моей музыки вообще, потому что благодаря этим людям я могу делать свою работу. Внутри меня всегда живёт надежда, что аудитория достаточно развлечена моей музыкой, потому что… ну, знаешь, мы тут не горы сворачиваем, мир особо сильно не меняем, конечно, но мне просто приятно играть перед публикой музыку и знать, что людям она понравилась, что им было приятно. Мне вообще хочется повидать разные части света в связи с моей работой. Хотел бы и до России добраться. Мне такие страны нравятся, я хочу самовыразиться, нести свою музыку и туда. Опять же, моя музыка вдохновляется различными аудиториями из разных стран, а это означает обмен позитивными вибрациями!

КОРОЧЕ

Я ощущаю связь с корнями и горд быть итальянцем, уроженцем Урбино. С другой стороны, у меня был и заграничный опыт: три года — с 2012 по 2015 — жил в Лондоне, чтобы лучше проникнуться английским языком, на котором обычно пишу свои песни.

У меня было много выступлений в Европе, Азии, пару раз был в Японии… В сущности, пропустил только Южную Америку, Балканы, Россию и соседние с ней страны.

Я всегда хотел быть художником, но отец не позволил мне поступить в художественную школу, он считал, что там учатся одни отбросы.

Представление Италии на Евровидении фантастическая возможность исполнить джазовую композицию перед столь огромной аудиторией — конкурс смотрело почти сто миллионов человек.

Видел выступление Нины Дзилли на Евровидении в 2012, затем Марко Менгони в 2013. Но больше всего понравилось прошлогоднее Евровидение, где победил Сальвадор Собрал.

Порой бывает, что музыка «попроще» прекрасна именно своей простотой. Наиболее интересные итальянские песни из прошлого вроде «Volare» – это очень-очень просто, всего три ноты.

Для меня важно, чтобы песня была богатой внутри. Простота – отличный способ достичь уха слушателя прежде, чем достигнуты сердца и умы. Тут путь такой: ухо – сердце – разум.

Я всё-таки джазолюб, и мне нравится доносить эти вибрации, эту музыку до широкой аудитории. Потому что красота заслуживает того, чтобы её оценили массы, а не кучка знатоков.

Действительно понимаешь музыку, только слушая её вживую: все её значения и смыслы внезапно раскрываются, это совсем другой уровень понимания.

Когда меня называют талантливым —  вот этого не чувствую. Когда говорят «фортуна», «удача», «талант», я думаю, что это удача — иметь более чувствительное ухо, более длинные пальцы… Но в то же время ты ещё и работать над этим должен.

Талант значит столько же, сколько и работа, которую ты вкладываешь в творчество.

Когда я дома три дня подряд (если такое получается), стараюсь 6-7 часов выделить. Может, и больше.

Я люблю классическую музыку, но и повеселиться люблю. Если не хулиганить, классика будет достаточно скучным занятием.

В 2005 году вышел мой первый альбом. Это похоже на то, будто я был беременный, потом поехал в больницу и — ааааах! Выдохнул, наконец.

Сейчас внимания к джазу мало, равно как и к классике, это не мейнстрим.

В Италии не особенно много способов продвижения джазовой музыки. Мне остаётся надеяться, что положение вещей поменяется – именно в смысле культуры.

Меня не очень-то волнуют деньги. Я просто счастлив делиться своей музыкой с большой аудиторией. Мне не нужны богатые зрители, я хочу, чтобы право слушать мою музыку было у каждого.

Моя главная награда — делать свою работу.

Мне кажется, что каждый артист должен петь на языке, с помощью которого рождается его музыка.

Каждая новая страна важна: это обогащение твоей музыки, культуры, опыта. И я думаю, Россия — отличное место с богатой музыкальной историей — и по части джазовых композиторов, между прочим.

Музыка получается, когда барьеры разрушены. Я считаю, что музыка – это лучшее средство для человеческой расы, чтобы понять, что вместе мы можем сделать мир лучше благодаря конструктивному контрасту между нациями. Можно создать лучший мир, лучшую культуру, лучшую музыку, лучшее всё.

Я довольно безразличен к российским исполнителям, не хочу никого обидеть. В основном мне знакома классическая музыка.

Мне кажется, Россия – это место с богатой культурой, долгой музыкальной традицией, и там, должно быть, весьма холодно.

Я представляю вашу страну огромной — Италия-то маленькая, и я тоже чувствую себя мелко в сравнении, когда смотрю на карту. Кажется, если потеряюсь у вас, это будет очень далеко…

Слушатели – это самая важная часть моей музыки вообще, потому что благодаря этим людям я могу делать свою работу.

Мне вообще хочется повидать разные части света в связи с моей работой. Хотел бы и до России добраться. Мне такие страны нравятся, я хочу самовыразиться, нести свою музыку и туда.

Фото — c официальной страницы
Raphael Gualazzi official

Instagram @raphael.gualazzi

Беседовала: Ирина Курочкина

Перевод: Екатерина Честнова

3
Добавить комментарий

avatar
3 Комментарии материала
0 Ответы
0 Подписчики
 
Самое обсуждаемое
Жара-коммент!
2 Авторы комментариев
VertrinoНатальяКсю Последние авторы
  Подписаться  
свежие старые популярные
Уведомление о
Ксю
Гость
Ксю

Какие чудесные песни! «Lotta Things» — просто верх совершенства! Такая задорная))) Рафаэль, спасибо за творчество, Ирина, благодарю, что открыли для меня нового исполнителя

Наталья
Гость
Наталья

Слушаю Раффаэле со времён Евровидения, побывала на трёх его концертах в Европе, поэтому жду его в России:)
У него разнообразная Музыка, можно зарядиться позитивом с Mondello beach или порелаксировать с Ci basta un sogno.
Клипы тоже интересные, например, La fine del mondo и Buena fortuna. Последняя песня у меня на звонке стоит, каждый раз улыбаюсь, когда он звонит😊
Отдельное спасибо Ирине за интервью и Екатерине за перевод!

Vertrino
Гость
Vertrino

Замечательное интервью! Огромное спасибо автору и Рафаелю! Очень ждём в России!