«Нет, Россия, не сегодня»: о заимствовании идей, унижении в юморе и переизобретении журналистики

в категории Интервью/Творчество

#уЕжа — автор и ведущий юмористического шоу «Russia not today» («Россия не сегодня»), стендап-комик Виталий Косарев

— Если в поисковике набрать «Россия не сегодня», появляется запрос «как зовут ведущего». Отчего вы так долго скрывали своё имя?

— Я не то чтобы его скрывал… Может, со стороны это выглядит именно так. Но изначально у меня была идея, что это должен быть персонаж. Я ему даже имя сочинил — Всеволод Котов и, по-моему, собирался придумать для него некий более сложный творческий путь [смеётся]. Но на каком-то этапе понял, что именно в «России не сегодня» персонажность не нужна и даже мешает, потому что в этом жанре, скорее, нужно выступать под собственным именем. Это всесторонне и полезнее, и достойнее. Ну и потом, когда я задумал проехаться по городам, где удалось организовать стендап, уже была необходимость, чтобы люди знали, как меня зовут. Может быть, и даже скорее всего, Всеволод Котов ещё где-нибудь появится, но я пока не знаю, в каком виде.

 — У вас имя редкое.

— Виталий?!

— Ну да. Я в жизни мало Виталиев встречала.

— Я бы не сказал, что оно прям редкое-редкое. Не Серафим… И даже не Всеволод. И не самое тяжкое. Хотя я недавно осознал, что не слышал ни об одном ребёнке, которого бы звали Виталий. То есть лет через 10-15 моё имя станет совсем как Евлампий какой-нибудь. Дети будут показывать на меня пальцем и смеяться. Такая вот судьба меня ждёт.

— Из чего состоит Вселенная Виталия Косарева?

— У меня есть дом. Я живу здесь довольно давно. У меня есть офис, который мы снимаем на троих. Я озаботился офисом, потому что какое-то время работал из дома и начинал сходить с ума. И решил, что нельзя так. Теперь езжу на работу, и мне нравится. Занимаюсь «Россией не сегодня» и какими-то параллельными вещами для денег, скажем так. Я, скорее, наёмный автор, сценарист — телевизионный и около того. Так вот подзарабатываю. Написал даже реалити-квест [смеётся]. Не скажу, что с большим успехом — не совсем это моё. Ну и стендап. Я здесь выступаю, в Новосибирске. У нас есть два регулярных «открытых микрофона» — это мероприятие, на котором может выступить любой человек. И тот, кто считает себя стендап-комиком, обязан улучшаться, развиваться и регулярно оттачивать новый материал.

 — Вы ранняя пташка?

— Стараюсь вставать в 6:06.

 — Зачем?

— Мне нравится ощущение, что ничего не потеряно, что ты начал день раньше большинства. Я с утра бегаю или, там, физкультурой занимаюсь. А потом еду в офис. Если это условно обычный рабочий день, часа 3 пишу «Россию не сегодня», часок на стендап, час-два на стороннюю работу. Шесть часов у меня рабочий день.

— А я прочитала ваш «Твиттер» до самого начала…

— Ооооо… Там наверняка есть стыдные вещи [смеётся]. И что там, в «Твиттере»? Скажите мне!

— Если охватить в целом: музыка, футбол, сериалы, алкоголизм.

— Футбол – да.  Музыка — да. Сериалы — не знаю, не думал… Алкоголизм не помню. Ну, то есть сейчас-то я особо не пью, но тогда — даааа. И, насколько я помню, там ещё каждый второй твит был по матери… Ну, бывает.

—  «Россия не сегодня» — ваш флагманский проект, на который подписано 108 тысяч человек. Мы тут в редакции пришли к выводу, что это немало, в общем-то.

— По нашим временам это уже почти что мало, я бы так сказал. Потому что интернет становится всё больше и больше с каждым днём. Это было немало на момент, когда мы начинали. Но иронично, что просмотров тогда было больше.

— А в связи с чем появился этот проект? У меня такое субъективное ощущение, что нечем было заняться, «но у меня же диплом журналиста — буду я новости комментировать». А как на самом деле было?

— Ну, мы делали передачу Hobosti здесь, в Новосибирске, с группой моих товарищей-друзей-коллег. Это были такие пародийные новости, которые изначально создавались как интернет-проект, но потом нас схантили на канал «2х2». Мы выпустили там 5 сезонов. Параллельно мне на глаза начало попадаться The Daily Show с Джоном Стюартом. И я подумал, что нечто похожее надо на наши реалии переложить. История классическая, как всё в нашей комедии. Увидели что-то у американцев и англичан и такие: «Как классно, давайте сделаем такое же». Вот. И сделали несколько пристрелочных выпусков, а в конце года — первую серию для интернета, и там она хорошо разошлась. Потом сделали вторую, и она тоже понравилась аудитории. Но мы очень медленно запрягали. Регулярность у нас появилась, по-моему, только когда уже закончились Hobosti.

— Я вчера почитала комментарии. И там… «Ведущий слишком сытый, а шутки слишком весёлые». Или «Ведущий похож на ходячего мертвеца».

— Странно, почему на ходячего, если я сижу?

— Вы вообще следите за откликом аудитории, как-то реагируете на неё?

— Да. Собственно, в моём стендап-концерте целый бит происходит из одного комментария:

«Что это за клоун? Надо его повесить на фонарном столбе в обоссаном дворе».

Мой любимый комментарий. На сегодня. Ну, да, да, читаю. Иногда отвечаю.

 — А картавость вы решили исправить под воздействием зрителей?

Нет, мне самому это всегда не нравилось. Очень долго хотел исправить, несколько раз пытался, но относительно успешно получилось только в третий раз, к 30-ти годам. 

— Меня интересует кухня проекта. Как вы отбираете новости? Смотрите ли телик целыми днями?

— Нужно, конечно, отсматривать новости — включать и смотреть. Но параллельно надо заранее пытаться понять, какие события будут актуальными, громкими и интересными, и специально собирать новости по этой теме. Такой комбинированный подход. Можно найти какой-то, грубо говоря, курьёз. Можно зацепиться за подачу какого-то журналиста, за то, что происходит в кадре. Сейчас в «России не сегодня» больше важного, чем смешного. Хотя в итоговом выпуске наоборот — комедия важнее, чем посыл. А кухня достаточно простая: я отсматриваю новости, плюс у нас есть чат в Телеграме, где мои друзья… Да, я всех их, по-моему, знаю в лицо…  Мы пишем шутки там. Я закидываю тему и говорю: «Давайте, кто может – пишем». И кто может — пишет.

 — Рабский труд?

— Не рабский! Скорее, волонтёрский. Плюс, я даю денег тем, кто смешно пишет. Немножко. [смеётся] Я задаю темы. Иногда даже кидаю цитаты конкретные. А бывает наоборот, кто-то из ребят может закинуть свою новость, типа «вот, нашёл, давайте попишем?» Мы такие: «Ну, может быть». Пытаемся… Потом, когда уже определённый костяк наброшен, я начинаю структурировать, понимать, что вот здесь нужно дописать, вот здесь так развернуть. То есть некую продюсерскую, прости господи, работу осуществляю. Вот так это происходит.

Я никогда не скрывал, что сегодня пишу не я один, и даже не столько я, сколько авторская группа.

Моих шуток там, наверное, четверть. В неудачный выпуск — треть. То есть когда у авторов нет времени писать, и мне приходится делать самому.

— Как вы защищаете свою адекватность?

— От кого?

— Те, кто смотрят новости, кажется, обычно быстро «сдвигаются».

— Нууу… Я думаю, что это не так на самом деле. И я же изначально смотрю новости с установкой найти, к чему подкопаться. Наверное, некое психотропное воздействие меня обходит стороной. Да и потом, я уже не сильно верю, что выпуски новостей имеют какое-то воздействие. Думаю, это осталось во вчерашнем дне. Это какая-то замкнутая система, которая существует, скорее, ради самой себя, а не ради зрителя.

— А зачем вообще в XXI веке быть журналистом?

— Вопрос интересный и слишком сложный. Я не знаю, но думаю, что нужно [быть журналистом]. Просто надо… Переизобрести профессию как-то. На самом деле, она в кризисе везде, не только у нас. По тому, что происходит в Штатах, да и в Великобритании тоже, видно, что это заходит в какой-то тупик. Большие группы людей замкнулись в себе, живут в некоем пузыре и уже не воспринимают какую-то новую информацию. Типа я люблю Трампа, я смотрю Fox, поэтому для меня все остальные — геи, либералы и ведьмы западного побережья. И также и остальные: это проклятые из Техаса, и они нам всё испортили.  Нам, геям, евреям, феминистам и феминисткам. И это один из вызовов, на который человечество должно как-то ответить. Вот эта вот постправда и прочее, и прочее. У нас меньше версий просто потому, что там хотя бы две точки зрения, а у нас… половина [смеётся].

Журналисты уже сами не верят в то, что говорят, мне кажется.

  — Я видела в Инстаграме, что вы снимаете чуть ли не в кабаре.

Может быть, отчасти это напоминает кабаре — шторами или чем-то таким. Но – нет. Это культурный центр «Синяя цапля». Там проходят камерные концерты, лекции. Я в нём делал самый первый пристрелочный сольник в феврале этого года. Стендап-сольник, в смысле, а не… виолончель [смеётся]. Там есть возможность посадить людей, а я всё вынашиваю мысль сделать выпуск со зрителями. Мы один раз так делали, но аудитории не очень-то понравилось [смеётся]. Я теперь понимаю основное упущение: да, мы абсолютно добросовестно сняли выпуск с настоящими людьми, но мы их не показали. Ничего не изменилось в картинке — и вдруг появился закадровый смех. Все подумали: «Что это такое вообще?!» Надо было показать, что люди реальные и смех настоящий. Тем не менее, тот выпуск был одним из самых удачных чисто даже по материалу. И он мне нравится как венец большого труда, потому что надо было найти и помещение, и зрителей, звук правильно записать… Всё это было тяжело, а получилось хорошо. Короче, вот. Есть идея ещё раз снять выпуск со зрителями, но по-умному, по-красивому.

— А вы ещё собираете деньги…

— Мы собираем деньги! Да!

— Там речь о каком-то новом формате. Уж не думаете ли вы делать ежедневное шоу?

— Э… Нет! [смеётся] У меня была такая мысль, но… нет. Пожалуй, не получится. А если получится, то выйдет плохо. Вот что я думаю. Дополнительное шоу, которое значится в «Патреоне» [сервисе для сбора зрительских пожертвований] – это полуформатики, которые мы делали летом. Некое шоу из будущего про события сегодняшнего дня, например… Но ни одно из начинаний не удовлетворило ни меня, ни зрителей. Так что соберём нужную сумму — и подумаем, что будем делать дальше.

— Кроме денег, чего не хватает «России не сегодня», чтобы шириться и развиваться?

— Ну… Ума. Творческого подхода. И классности.

— Вы очень критично относитесь к себе?

— Да. Даже пересматривать мне тяжеловато… Поэтому я, как правило, этого и не делаю. Хотя, может быть, и стоило бы. Я перечитываю сценарий. Да, мне не очень нравится [смеётся]. Вот шоу со зрителями и ещё несколько серий вышли хорошими. Большинство из них, к сожалению, давно были. В последнее время меньше удовлетворён результатом.

— Вам как-то в жизни помогает ваша интернет-деятельность?

— Как сказать… Она мне сейчас позволяет арендовать офис [смеётся].

— За счёт чего?

— Пожертвования людей идут на производство. Я плачу какие-то деньги, не рыночные, к сожалению, людям, которые снимают, делают звук, делают графику. Немножко тем, кто пишет — это стыдно даже, наверное, говорить, но очень мало. Плюс аренда офиса и какие-то такие расходы.

 — А на улице вас узнают?

— Да. На улице, когда куда-нибудь захожу поесть или выпить. Я даже пытался отследить. Где-то раз в 2-3 недели меня узнают. Просят сфотографироваться. Некоторые просто подходят, говорят какие-то приятные слова. А я краснею и смотрю в пол. Обычно это так происходит.

— Я слышала, что вы могли бы работать на НТВ.

— Да, была забавная история. Ну, не совсем на НТВ, но передача, в которую меня звали, выходила на этом канале некоторое время. Каким-то образом Тигран Кеосаян, крупный телевизионный и кинопродюсер, режиссёр, почему-то заинтересовался именно мной для утренней передачи, которая называлась «Кофе с молоком». Там было 4 ведущих, и на позицию одного из них они подумали, что я бы подошёл. А я не подошёл [смеётся].

 — Или позиция не подошла?

— Ну да, это я не согласился. Но я думаю, даже если бы согласился, ничего не получилось бы.

 — Так сколько в итоге «овощей» обещали?

— Наверное, это уже не стоит говорить.

— Вы же «ипэшник». И предприятие у вас зарегистрировано в категории «производство теле- и кинопродукции». Что вы, кроме «России не сегодня», производите?

— Собственно, ИП я открывал, когда к нам заново обратился канал «2х2» с предложением сделать ещё пару сезончиков проекта Hobosti. И мы сделали. Сейчас параллельно пишу сценарии и кое-что, о чём не имею права говорить.

— Хотя бы намекните…

— Я сейчас пишу мультик. И это реально всё, что могу сказать.

— Теоретически мы можем когда-нибудь увидеть кино по вашему сценарию?

— Не думаю. Нужно же учиться для того, чтобы писать сценарий к кино. Одно дело, когда это набор гэгов, какая-то минимальная история. А другое — кино. Мне кажется, вот это одна из наших бед, что люди периодически думают: «А не написать ли мне сценарий фильма?..», «А не стать ли мне популярным стендап-комиком завтра?..» И занимаются подражательством, а не учатся, не трудятся. Короче, как бы.

— Ваш уровень амбиций — он какой?

— Не знаю. У меня есть какие-то планы. А именно амбиции — да нет их, пожалуй.

— У вас недавно был гастрольный тур по городам-миллионникам. Это был такой самопиар или креативный способ провести отпуск?

— Ни то ни другое. Основная цель — обкатать сольную стендап-программу. И я рад тому, что это получилось. В итоге последний концерт, который прошёл в Новосибирске, был снят и опубликован. И он мне даже почти нравится.

 

 

Конечно, забавно, что мне удалось посетить другие города. Ни в Екатеринбурге, ни в Казани, ни в Нижнем Новгороде я до этого не бывал — и зря! Отличные города. Больше всего мне понравился Нижний Новгород. Он какой-то такой… настоящий. Местами красивый, а местами некрасивый. Местами отремонтированный, местами угловатый и разваливающийся. Там понятно, что и жизнь сейчас происходит, и история есть. У нас в Новосибирске такого мало — город новый.

 — Отличается чем-то жизнь и чувство юмора в разных федеральных округах, городах?

— Я, наверное, слишком мало выступал и в слишком малом количестве мест, чтобы сделать какой-то вывод по этому поводу. Но поделюсь мнением людей, которым я доверяю: в Москве публика пресыщенная. В регионах, как говорится, хотя мне не нравится это выражение, публика на всё реагирует так: «АХАХАХАХА! Давай уже, мы готовы». Непритязательная, скажем так. Мне кажется, у нас более-менее однородное общество. Если не брать юг и Кавказ. У нас есть юг, Кавказ и Русь, на мой взгляд. Ещё, возможно, Дальний Восток — не знаю, не был. Говорят, там есть какая-то своя околоментальность.

 — Вы выступаете в стендап-формате 4 года. То есть вам было около 26-ти, когда вы начали это делать?

— Это было 26 августа 2014 года. Соответственно, мне только что исполнилось 26 лет.

— Что же такого случилось в финале вашего 25-го года, что вы решили пойти на сцену шутить?

— Чтобы чётче ответить, нужно дать чуть больше контекста. Я один из членов комедийного братства «Контора братьев Дивановых».  Это юмористический клуб в Новосибирском государственном университете, который я окончил (не нормальный факультет, правда, а факультет журналистики, но тем не менее). В один из годов меня даже выбрали президентом этого богоспасаемого клуба. И в круг моих обязанностей входила организация первоапрельского капустника. Я хотел к этому подойти масштабно, сделать хорошее юмористическое шоу, заморочиться на декорациях. Но в итоге понял, что мне не хватает сценического опыта и сценической уверенности. На тот момент уже вышло, по-моему, две серии «России не сегодня». Но одно дело снять и выложить, другое — взаимодействовать со зрителями. Я остался очень недоволен собой в этом плане и решил, что мне надо как-то это улучшать и развиваться. В итоге начал выступать. И вот, четыре года.

 

— Вы участвовали в «Comedy Баттле» на ТНТ. Как туда попали?

— Случайно. Я не стремился и не хотел туда. У нас в Новосибирске начали проводить так называемый «Comedy Баттл. Регион» — такие делали в нескольких больших городах по стране. Это была вечеринка с комедией. А я тогда старался выступать, если была такая возможность. Чисто по этому принципу подходил. Я поучаствовал там, занял второе место. Потом поучаствовал ещё раз, снова занял второе место. В итоге меня по совокупности пригласили в сезон «Comedy Баттла». Было глупо отказываться. Это же опыт, выступление, как минимум. В итоге так я попал туда, так и доковылял до полуфинала, где всё закончилось. И бог с ним, я считаю.

— А по-честному всё было?

— Абсолютно. Редакторы – действительно сильные комики. Мне в итоге не понравилось моё полуфинальное выступление, но… Я точно сейчас не помню и не готов высказывать кому-то претензии. Не знаю, как это выглядит на видео — не смотрел и смотреть не буду. Помню по реакции в зале, что первая часть была очень сильная, прям разносила. И ровно на середине пошло на спад. И, пожалуй, это было правильное решение со стороны жюри, что этот молодой человек не проходит.

Беда всей нашей телевизионной комедии — почему-то кто-то когда-то решил, что юмор – это то, в чём нужно соревноваться.

Наверное, КВН это установил в своё время. И вот так с тех пор у нас и идёт это оценивание. В этом всегда есть элемент саспенса и унижения какого-то. Вот что такое комедия у нас. Я считаю, что так быть не должно. Надо отходить от этого.

— Вопрос от местного поклонника, которого беспокоит, что юмор сейчас сплошь матный и пошлый. А может стендап как-то развиваться и выходить на новое качество?

— Может и развивается. Мат, действительно, везде. Так почему-то получилось. Я не знаю, пожалуй, ни одного стендапера, у которого не было бы мата в выступлении. Ну, возможно, Андрей Шарапов — у него, по-моему, нет. Есть те, кто задорно матерится, и за это их любят зрители, есть те, у кого это как-то вплетено и служит чему-то. Я не считаю, что это прям что-то сильно плохое. Просто для себя решил когда-то, что на сцене не буду материться. В отличие от жизни, к сожалению. Я вот сейчас очень себя фильтрую. [смеётся]  Вот. Короче, стендап развивается. И сейчас для меня самое интересное – то, что происходит вокруг «Стендап клуба #1» в Москве. У них есть канал на YouTube, есть несколько шоу. Там действительно сильные и интересные комики. Один из них мой друг, Кирилл Селегей, он тоже из Новосибирска. Советую посмотреть. В общем, то, что связано с ними, пожалуй, сейчас наиболее динамично развивающийся сегмент нашего стендапа.

— А что нужно, чтобы быть хорошим комиком?

— Я не знаю. Нужно… Наверное, надо очень много работать и быть как можно более гениальным. Нужно пересечение этих множеств. Там Луис Си Кей, Бо Бёрнем, Билл Бёрр и ещё пара человек.

— А вы не входите в число людей с гениальностью или работоспособностью?

— В оба не вхожу, наверное. Скорее, ближе к тем, кто работоспособен — я дисциплинирован. Но, конечно, не гениален.

 

Фото из личного архива Виталия Косарева и из группы Russia Not Today

4
Добавить комментарий

avatar
3 Комментарии материала
1 Ответы
0 Подписчики
 
Самое обсуждаемое
Жара-коммент!
3 Авторы комментариев
Ирина КурочкинаHelgaKeita Последние авторы
  Подписаться  
свежие старые популярные
Уведомление о
Keita
Гость
Keita

Я не большой поклонник стендапов, поскольку в основном они… Ээээ…. Помойные, что ли. Но вот Хобости понравились, да и в России не сегодня есть что почерпнуть. Спасибо за интервью! Как всегда, содержательно!

Keita
Гость
Keita

И да, Ирина, где вы берёте идеи, у кого взять интервью? Интересно же!

Ирина Курочкина
Гость
Ирина Курочкина

Они просто приходят и говорят: «Иди и бери воооон у того вот!»

Helga
Гость
Helga

«Это какая-то замкнутая система, которая существует, скорее, ради самой себя, а не ради зрителя». Это очень точно сказано. И для Владимирской области еще недавно было весьма актуально. Настолько, что система эта едва не зашибла нового губернатора… Она не заметила как будто, что тренд, возможно, сменился… Посмотрим, чем все это кончится… А вообще «Россию не сегодня» я бы рекомендовала в терапевтических дозах слушать всем губернаторам. И да, журналистика переживает кризис. Действующий глава регионального СЖ и по совместительству руководитель профильного управления по связям городской администрации, надиктовавший недавно хамский пресс-релиз своей подчиненной, даже не заметил, что переступил черту и тем самым оскорбил сразу… Читать далее »