Мария Сёмушкина об Усадьбе Jazz,  интересной музыке и философии успеха

в категории Интервью/Творчество

Во Владимирской области, а именно в Доброграде, впервые расположился знаменитый фестиваль «Усадьба Jazz», который, между прочим, в этом году отметил своё 15-летие. Накануне большой премьеры мы поговорили с основателем и бессменным руководителем фестиваля.

#уЕжа — автор идеи и президент фестиваля Усадьба Jazz Мария Сёмушкина.    

Фотограф — Татьяна Хессо

— Мария, честно сказать, я не знаю ни одного человека, в чьей  жизни джаз был бы с детства. Его чаще познают уже в зрелом возрасте. Как это случилось у вас?

— Любовь к этой музыке привил мне папа. Он брал меня с собой на концерты на джазовых теплоходах, которые ходили по Москве-реке: там была удивительная атмосфера, которая мне очень понравилась. Хотя в детстве я слушала больше рок: Ленни Кравиц, U2, Depeche Mode. Серьёзное погружение в мир джаза произошло позже. Сначала была классика: Колтрейн, Дэвис, Элла Фицджеральд, потом музыканты, которые смешивают разные стили, работают с фолк-музыкой и электроникой. Многих из них мы впоследствии привезли на Усадьбу Jazz: например, трубача Эрика Трюффаза, финского электронщика и эксцентрика Джими Тенора, замечательного индийского перкуссиониста Трилока Гурту.

— Когда я была в Италии, местные джазмены сыпали фамилиями, по их утверждениям, невероятных российских музыкантов. Но что делать, чтобы их знали и в самой России?

— Для продвижения музыки сейчас больше технических возможностей, чем в любое другое время в истории, но талантливых популяризаторов пока не так много. Странно, что эта ниша ещё не заполнена – ведь сейчас так много видеоблогеров. Хотя это вопрос времени. Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы о российских джазменах узнало как можно больше людей: предоставляем площадку фестиваля для самых интересных молодых музыкантов, проводим конкурс Усадьбы Jazz, где начинающие таланты могут проявить себя перед жюри, состоящим из лучших профессионалов индустрии. Мне кажется, таким образом, мы работаем на будущее фестиваля: вполне возможно, что лет через 5-10 многие из этих музыкантов станут хедлайнерами Усадьбы Jazz.

— А всё-таки, есть ли в российском джазе звёзды?

— Конечно, есть. Если говорить о музыканте, которого знают практически во всем мире, это Игорь Бутман.

На кого вы бы советовали обратить внимание?

Сложно рекомендовать кого-то конкретно: у меня очень много друзей-музыкантов, забудешь кого-то назвать – он или она обидится. Я внимательно слежу за каждым новым проектом саксофониста Николая Моисеенко – все они интересные и перспективные. Ещё мне нравится, как развивается певица Светлана Жаворонкова, которая выиграла в музыкальном конкурсе Усадьба Jazz для молодых музыкантов. В этом году на московском фестивале мы представили отличную молодую группу Under Influence и саксофониста Даниила Никитина с проектом 21pm – оба эти проекта представляют очень интересный, не закостеневший, живой джаз в духе времени.

 

Делать музыкальный фестиваль в России — это очень рискованный и непредсказуемый бизнес.

— Музыкальный фестиваль с уклоном в джаз в России начала 2000-х — довольно рисковое дело. Было страшно? Что помогало в минуты сомнений  — если таковые, конечно, были?

— На первом этапе у нас был спонсор, поэтому совсем экстремальных рисков всё же не было. Когда мы вышли в «свободное плавание», идея джазового фестиваля в окружении старинной архитектуры доказала свою жизнеспособность. А потом оказалось, что такой фестиваль может быть успешным не только в Москве, но и в других городах России. Мне всегда помогали поддержка людей, моей команды и внутренняя вера в наше дело — особенно в сложных ситуациях, которых было немало. Делать музыкальный фестиваль в России — это очень рискованный и непредсказуемый бизнес. С годами вырабатывается практически буддийское приятие финансовых и других проблем. Как учил мой любимый Джордж Харриссон – All Things Must Pass, всё пройдет – и печаль, и радость.

 Во Владимирской области вы впервые. А где ещё хотели бы провести фестиваль?

— В России вообще очень много мест, куда могла бы прийти Усадьба Jazz. Мне очень нравится Русский Север. Я прекрасно представляю себе наш фестиваль во Владивостоке – с крутыми джазовыми музыкантами из Японии и других азиатских стран. К сожалению, всё упирается в спонсорские деньги и желание местных чиновников нас поддерживать или хотя бы не мешать. Что касается Усадьбы Jazz в Доброграде – это для нас такие проводы летнего фестивального сезона, на которых мы ждём много гостей из Москвы.

— Классический формат фестивалей в духе «дней города» — с чем-нибудь наполненной большой сценой и набором каких-то простых развлечений — уже поднадоел. Как вы думаете, каким должен быть современный фестиваль?

— Мне кажется, фестивали должны быть разными: у каждого своя ниша. Что касается Усадьбы Jazz, то мы изначально решили выйти из рамок традиционного музыкального фестиваля: огороженное забором поле, несколько сцен и пивных точек и линия туалетных кабинок. Нам хотелось, чтобы это было такое пространство для самых разных творческих идей, где лэнд-арт встречается с театром, поэзия — с практиками йоги и так далее. Мои зарубежные коллеги — директора западных фестивалей — неоднократно говорили мне, что ничего подобного в мире не видели.

Фото — andrekson.ru

Наша основная традиция – объединять самых разных ярких и творческих людей

 

— Какие традиции у фестиваля появились за 15 лет?

— Наша основная традиция – объединять самых разных ярких и творческих людей, мы следуем ей все эти годы. За счёт этого на фестивале рождается атмосфера единения и сотворчества, за которую нас и любят. Это тем важнее, чем более невротизировано и атомизировано российское общество. Вокруг нас постоянный агрессивный фон, который особенно остро ощущаешь после поездки за рубеж. Над его созданием ежедневно работает государственная машина, множество СМИ. Мы пытаемся объединять людей на каких-то положительных началах, создать своеобразный оазис, свободный от этого фона. Кажется, у нас это получается.

— Те, кто ездят на крупные фестивали, заметили, что до 2015 года уровень фестивалей рос, а потом резко рухнул. Нет такого размаха и всё меньше зарубежных музыкантов — вероятно, из-за падения рубля. На вашем фестивале нынешняя экономическая ситуация сказалась?

— Думаю, «рухнул» — это чересчур сильное слово. Безусловно, экономическая ситуация очень на нас влияет — мы же живём не в безвоздушном пространстве. Нам очень помогают посольства и культурные институции разных стран — во многом благодаря им мы по-прежнему привозим музыкантов со всего мира: от Австралии до Норвегии. Музыкантов с шестизначными гонорарами на них нет, но есть очень много невероятно талантливых артистов, которых кроме нас российской публике никто не покажет.

— Что в этом фестивальном процессе вызывает у вас наибольшее удовлетворение?

— Чувство единения, которое дарит музыка во время фестиваля. Счастливые лица незнакомых людей, обмен энергией между публикой и музыкантами. Это дороже любых денег!

 — А каков ваш источник вдохновения?

— Их несколько: моя работа, которую я считаю лучшей в мире, музыка, путешествия в разные страны, моя семья, которую скоро ждёт пополнение. Я счастливый человек: у меня в жизни много источников вдохновения. Но это тоже не приходит само! Надо работать!

Нужно делать свой продукт, не размышляя о какой-то абстрактной фокус-группе потребителей, — как для себя

— Новые идеи обычно нелегко продвинуть, найти для них финансовую поддержку. Есть у вас какой-то рецепт, как начать и как не просто не бросить, но успешно реализовать свои идеи?

— Отвечу, может быть, банально, зато честно: этой идеей надо жить. Помню, что когда прошёл первый фестиваль Усадьба Jazz, я поняла, что ощущения от всего, чем я занималась до этого, померкли. Что я нашла своё настоящее предназначение. Дальше никаких сомнений уже не оставалось. Ещё один рецепт: делать свой продукт, не размышляя о какой-то абстрактной фокус-группе потребителей, — как для себя. Когда у меня появились дети, мы стали очень много работать над детской программой, потому что мне самой не хватало такого фестиваля, куда можно было бы с ними пойти. Когда мне стало не хватать мест, где можно послушать классных молодых джазменов, мы создали для них отдельную сцену. И так далее. Важно, чтобы ваш продукт был вашим детищем и вашим продолжением. С нашим большим опытом мы, гипотетически, могли бы сделать и «металлический» фестиваль: изучить спрос, аудиторию, найти спонсоров. Но не думаю, что он прожил бы долго.

 

— Несколько лет назад в одном из интервью вы говорили, что в России есть проблемы с музыкальным вкусом. Что-то меняется с течением времени?

— Конечно! В первую очередь, благодаря Интернету и концертным промоутерам. Московская концертная афиша с годами становится всё интереснее – и это несмотря на непростую экономическую и внешнеполитическую ситуацию в России. В регионах ситуация гораздо сложнее, но эксперименты с программой фестиваля в Воронеже или Екатеринбурге и реакция на это публики, рождают у меня оптимизм. Люди прекрасно воспринимают новое, открыты к нему.

— Хорошая музыка для вас — это какая?

— Она может быть самых разных жанров, но важно, чтобы в ней было что-то настоящее, и она заставляла человека немного подняться над собой, в культурном и духовном смыслах.

— Закончите фразу: «Сегодня он играет джаз, а завтра…»

— …и завтра, потому что джаз — это состояние души.

Фотограф — Татьяна Хессо

Фото на главной — Алёна Бжахова

Ирина Курочкина

Добавить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о